Проект «Мозаика большого искусства» существует больше 15 лет. Благодаря ему в Троицк приезжают именитые музыканты. 19 ноября в ДШИ им. М.И. Глинки выступил Виктор Спорышев – оперный певец, голос которого звучал на сценах Миланской консерватории, оперного театра в Парме и Ла Скала.
За несколько дней до концерта в Троицке Виктор Спорышев дал интервью нашей газете.
– Виктор, какое место в вашей семье отводилось музыке, искусству?
– Мой прадедушка со стороны мамы, Виктор Михайлович Спорышев, был большим любителем искусства и замминистра лёгкой промышленности. По должности часто бывал в Италии, увлекался живописью, оперой. Имел хороший голос, музицировал и даже пел дома. Родители старались дать мне, брату и сестре всестороннее образование. Домой приходил педагог, заслуженный артист России, заведующий трупой малого театра Николай Алексеевич Верещенко, который с нами занимался культурой речи. Мы часто посещали театры. И, наверное, интерес к сцене появился именно в это время, когда мне было лет 10‑11.
– Когда вы впервые задумались о том, что такое бас?
– В школе я участвовал в спектаклях, концертах. В 11‑м классе должен был исполнить песню «Журавли». У меня ещё не было ни баритона, ни тем более баса. Тогда на экран вышел концерт Дмитрия Хворостовского с программой «Песни военных лет», в которой были и «Журавли». Помню, слушал, а потом подошёл к инструменту, попробовал спеть в той же тональности. Наверное, это и были первые шаги в сторону обожания оперного искусства. Учитель по хору посоветовал педагога. И я начал ездить на занятия.
– Как вы поняли, что оперное пение – ваше будущее?
– в 11‑м классе – это был 2006 год – попал в Америку по гранту. В школе, как дополнительное образование, выбрал пение. Педагог услышал мой голос и стал со мной заниматься. Мы выиграли несколько конкурсов. И вот в один из последних дней мой педагог сказал: «Не важно, чем ты будешь заниматься в жизни, главное – пой». И я серьёзно задумался. Уже в Москве попытался поступить в Гнесинское училище. Но туда набор был окончен, и я пошёл в ГИТИС, на музыкальный факультет.
– Как родители отнеслись к вашему выбору?
– К тому времени я был студентом МГУ, факультета мировой политики. Мой папа – невропатолог, мама – преподаватель в МГУ. Дома говорили: «Театр, это хорошо, но только чтобы его посещать». В ГИТИС я пошёл тайком. И родителям сказал уже после поступления. Учился в двух вузах параллельно.
– Откуда в вашей жизни взялась Италия?
– На втором курсе ГИТИСа я летел в Бразилию. В самолёте познакомился со своим соседом – менеджером, который работал с Образцовой, Паваротти, Корелли, Доминго. Он пригласил на прослушивание. Я приехал в Италию с родителями. Он мне сказал: «У тебя Бентли, но он на плохой дороге, а нужно поставить на хорошую». И дал мне педагога. Когда я окончил ГИТИС, поступил в Академию Клаудио Аббадо в Милане. Понадобилось несколько лет, чтобы поставить голос «на хорошую дорогу».
– В 2016 году вы исполнили партию Armigero в опере «Волшебная флейта» Моцарта в театре Ла Скала. Каков был путь на эту сцену?
– Я участвовал в конкурсе в Академии молодых певцов Ла Скала, чтобы получить эту роль. Позже пел партию Инквизитора в опере «Дон Карлос» Верди. Тогда же встретился за кулисами с великим басом Феруччо Фурланетто, он исполнял роль Филиппа II. Очень хорошо помню, как он мне сказал: «Не иди за тенденциями, смотри, что удобно для твоего голоса». И я стал по‑другому относиться к выбору репертуара.
– Потом был фестиваль в Парме, вы гастролировали по разным европейским странам и вернулись в Россию в апреле этого года. Почему?
– В Италии я очень скучал по семье, друзьям. А потом ещё и влюбился, в том числе и поэтому приехал в Россию. На концерте Ирины Виннер исполнил «Бухенвальдский набат». Меня познакомили с Валерием Гергиевым, оттуда же моё сотрудничество с Еленой Лавровой, с которой я выступаю в Троицке. Сейчас я жду второе прослушивание в Мариинский театр – первое прошёл. Я всегда хотел служить в русском театре, иногда приезжать в Европу, петь там и участвовать в оперной жизни других стран.
Наталья МАЙ
Фото Кирилла ШАШКОВА