Лекция фотографа «Городского ритма» Виктора Хабарова, посвященная военной фотожурналистике, прошла в коворкинг-центре НКО в ТиНАО в Троицке. Встреча была организована в рамках выставки сообщества фотографов ТиНАОTeam.
«Корреспондент не нужен ни в одной воинской части, которая воюет, — так начал Виктор Хабаров свою лекцию. — Он обуза, лишний, переключает огромное количество времени и внимания на себя. Корреспонденту всегда что-то надо: к артиллеристам, к танкистам, к черт знает ещё кому. А у командира свои задачи и проблемы. Он должен взять поселок, обеспечить своих людей, чтобы они поели, поспали и всем остальным. И то, что ты сюда пришёл, ему только лишняя головная боль. Особенно не нужны корреспонденты-женщины. Когда мы попадаем на передний край, где идет война, а война штука страшная, возникает масса проблем. Нам надо дать охрану, оторвать от дела 3−4 сопровождающих, чтобы, упаси боже, ты шаг право, шаг лево не сделал, не взорвался на мине или на растяжке».
Полковник Виктор Николаевич Хабаров прекрасно знает, о чём говорит. Он отслужил в армии 27 лет и 18 лет проработал военным фотокорреспондентом в газете «Красная звезда». Командировками были горячие точки: Афганистан, Чечня, Югославия, Абхазия, страны Восточной Европы. Хабаров стал свидетелем конфликта между Азербайджаном и Арменией, землетрясения в Спитаке и ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Фотокорреспондент награждён орденом «Красная звезда», «За военные заслуги», медалями Министерства Обороны РФ.
«Каждая следующая война не похожа на предыдущую, — говорит Хабаров. — То, что было в Афганистане, совершенно не похоже на то, что я увидел в Первую Чеченскую. Сейчас на СВО ещё страшнее, не похоже ни на один воинский конфликт. И к этому нельзя подготовиться».
При этом Виктор Хабаров подчёркивает: война – это клондайк для фотографа.
«Скажу честно, снимать там классно, — признаётся он. – На войне нет полутонов: или черное, или белое. Все эмоции ободранные. В Афганистане я был с нашими на боевых выходах. На привале, замученные вусмерть ребята садились, им ничего было не надо: просто отстаньте, дайте посидеть, отключиться».
Виктор Николаевич протягивает несколько фотографий.
«Посмотрите, какие лица, — говори он. – Это картинки с одного боевого выхода. Такого в мирной жизни не увидишь. Конечно, стараешься снимать всё, что видишь. Но люди на войне, лица людей — это главное».
Путь на войну
Виктор Хабаров родился в Бессарабии, под Измаилом. В 1966 году, в школе, отец подарил ему фотоаппарат «Смена». А с первой зарплаты Хабаров купил себе зеркальный «Зенит». С ним и ушел в армию. Там его заметили и взяли фотографом в политотдел дивизии.
«Мне было отлично, потому что меня не гоняли в караулы» — говорит Виктор Николаевич.
Служба проходила в Крыму, в Феодосии.
«Как-то меня срочно вызвали, — рассказывает фотограф. – Был найден склад боеприпасов, на берегу моря. Сказали: «дуй туда, снимай». Сейчас на том месте огромная гостиница «Крым». А тогда был маленький домик, а в нём склад нашей дивизии. Когда решили домик снести, оказалось, что там ещё три этажа вниз, и они набиты немецкими боеприпасами. Склад был заминирован. Капитан-сапёр говорит: «хорош бегать с фотоаппаратом, мне тут каждые руки нужны. Давай-ка, таскай снаряды, мины и всё остальное».
Пока я таскал, несколько раз и меня сфотографировали. А когда проявил снимки, вижу – классные фотографии получились. И отправил их в две газеты и на симферопольское телевидение. Всюду опубликовали! Я такой гордый ходил. А потом ещё и гонорар пришёл».
После армии Хабарова порекомендовали в Львовское военно-политическое училище по специальности «военный журналист». Дальше 6 лет службы на Дальнем Востоке. А потом – «Красная звезда».
«У меня товарищ был в военной газете, он говорит: «посылай фотографии в «Красную звезду»», — вспоминает Хабаров. — Я говорю: «да кому там это нужно?» Он настаивает: «если не пошлёшь – так ничего и не будет, а пошлёшь – может быть и опубликуют». И тут приезжает к нам военный фотокорреспондент Дорофей Петрович Гетманенко. Он посмотрел на мою работу, я ему ещё кучу снимков отдал, он увёз, и в «Красной звезде» пошли мои фотографии. Это был январь 1982 года, а 9 мая я уже снимал на парад на Красной Площади от «Красной Звезды»».
Работа была военная. Приказали — написал план, поехал. Вернулся – отчитался, сдал лучшие снимки.
«Мы приезжали в округ, будь то Ленинград, Киев, Одесса, Ташкент, Дальний Восток, Хабаровск, шел к начальнику штаба округа, генерал-полковнику, показывал ему утвержденный главным редактором план, — рассказывает Хабаров. — И он тут же рассылал веером телефонограммы, куда нам надо. И дальше едешь, работаешь. Армия жила мощной жизнью. С одной командировки я привозил порядка 40 кадров. Весь фотоотдел собирался, я говорил, что удалось, а что нет. Съемку обсуждали все: тут глаза закрыты, тут свет не стой стороны, а тут надо было дождаться и с другой выдержкой снять. Чихвостили крепко! Хоть и по-дружески».
Горячие точки
В 1982 году в Афганистане уже шла война. Но журналистам разрешили ездить только с 1986-го года.
«Наши туда попадали немножко раньше, — говорит Хабаров. – Но неофициально, мы делали привязку к среднеазиатскому военному округу и не говорили, что это Афганистан».
В Афганистане Хабаров побывал с командировками 6 раз. Был он там и 15 февраля 1989 года, в последний день вывода войск.
«Я снял колонну, которая шла по мосту через реку Амударья, разделявшую два государства, — рассказывает Хабаров. – Для этого залез на автовышку, которую украл за бутылку водки. Классный кадр получился: перспектива моста, фермы и колонна. Фотографию потом публиковали везде, где только можно».
Орден «Красная звезда» майор Хабаров получил, по его выражению, за «рейд против шерсти».
«Войска тогда уже выходили в Хайратон из Кабула, Баграма, — рассказывает Виктор Николаевич. — Замыкающим был 345-й парашютно-десантный полк, его командир — Востротин Валерий. Он предложил: приезжай ко мне, вместе выйдем последними. Я обещал».
Это оказалось непросто: предстояло проехать почти 300 км в обратную сторону, против движения колонны войск. Хабаров обратился к командующему 40-й армией генерал-лейтенанту Борису Громову, и тот выделил ему БТР, сопровождающих и сухпаёк на 4 дня.
«К Востротину я так и не попал, — говорит Хабаров. – Застрял перед туннелем Саланг. Там движение было только в одну сторону, непрерывным. Я остановился в 9-й роте, которая контролировала туннель, а «бетер» отправил обратно. Возвращался вместе с ротой».
Костры, раненые, переход через реку – всё это снимки сделанные в то время.
В одну командировку Хабаров брал 25-30 плёнок, причём вместо 36 кадров накручивал в каждую кассету по 42.
«Фотограф должен думать головой, а кнопку умеет нажимать и обезьяна».– Эту фразу любил повторять начальник Виктора Хабарова по «Красной звезде» фронтовой фотограф Александр Николаевич Сергеев. Пленку надо было беречь, обдумывать каждый снимок. «Репортер должен предугадывать, что будет в следующую долю секунды, — говорит Виктор Николаевич. — И успеть нажать кнопку. И не думать, какую выдержку и диафрагму поставить, это все в пальцах должно быть мгновенно. Успел три кадра в секунду сделать, значит, поймал выстрел или эмоцию. Не успел – извините, пролетел».
В подтверждение слов – очередная история. На этот раз про фотографию, которая облетела газеты и журналы страны и стала символом выхода войск из Афганистана.
«Это было в один из выходов, — рассказывает Хабаров. – Шла колонна, а вдоль дороги стояли встречающие, с плакатами с названиями городов. И вдруг я слышу крик: «Мама, мама!» Бронетранспортёр идёт очень медленно, солдат спрыгивает и оказывается буквально рядом со мной. Телевизионщики близко стояли, но с другой стороны. А мне повезло. И я ещё кого-то резко плечом подвинул, чтобы обзор был».
В декабре 1994 года началась Чеченская война.
«Там волосы дыбом становились не раз, — говорит Виктор Николаевич. — В Грозном все месяцы стоял трупный запах, дышать было нечем». Самый известный кадр, который Хабаров сделал в Чечне, условно называется «Музыкант». Снимок был признан агентством «Рейтер» лучшей фотографией чеченской войны. «Это моя третья командировка в Грозный, — рассказывает Виктор Хабаров. – Мы только прилетели вертолетом. Штаб группировки стоял в Парке культуры. Мы решили все вопросы, вышли из штаба и пошли по дорожке в парк. И я увидел: стоит разболтанное вдрызг пианино, и боец пытается что-то из него выжать. Я сделал издалека 3-4 кадра. Потом подошёл, познакомился. Но всё остальное, что я снял вокруг, было уже не то. Подсмотренный кадр оказался самым сильным».
Ещё одна известная фотография — переправа через Сунжу — сделана вслепую.
«Рота шла на переправу, — вспоминает Хабаров. — Я вижу этих ребят, замученных, отрешенных. Забираюсь на металлическую площадку бронетранспортера. Поднимаю фотоаппарат с широким объективом, и, не глядя, начинаю снимать. Два бойца поворачивают ко мне голову, а рядом ещё и танк».
Заговоренный
Во время командировок в горячие точки в сумке фотографа, помимо аппаратуры и пленки, было две гранаты.
«Никакого другого оружия не было, — подчеркивает Хабаров. — Если бы ситуация складывалась сложно, одна граната туда, другая – сюда».
Снайперы нередко работали совсем рядом, да и мины – обычное дело на войне. Но фотографу каждый раз везло.
«В Югославии я пошел с саперами – они осматривали место, прежде чем там расположится рота, — рассказывает Хабаров. – Стоят флажки, указывающие на мины, но тропа есть, и мы по ней идём. Высокий обрывистый берег и ручей, шириной 4-5 метров. Сапер говорит: «товарищ подполковник, смотрите, растяжечка висит, а вон и мина стоит». И тут мы видим: летит дрозд и садится на эту растяжку. Мы — мордами в снег и ползком оттуда. В следующую командировку я встречаю этого же сапёра. Он лезет в карман и достает провод – ту самую растяжку, на которой дрозд сидел, мне на память. Она у меня сейчас дома, я её берегу».
1998-м, после пятой командировки в Чечню, Хабаров, посчитав, сколько героев его кадров уже нет в живых, подумал – вечно везти не может. И от следующей поездки вежливо отказался. А там грянула реорганизация «Красной звезды», его сократили и уволили из армии.
«И на этом мои военные дела, слава тебе Господи, закончились!».
Что потом? Три года отпуска, работа бильредактором в «Комсомольской правде», фотографом в пуле президента РФ и многое другое. Но это уже совсем другая история.
Наталья МАЙ, фото Кирилла ШАШКОВАи личный архив Виктора Хабарова
